Я увидел ваше рвение узнать об истории альбомов Native Strangers и Viva La Vida.
Расскажу все как было и начну с НС.
Когда вышел альбом Roomination, я уже снимал квартиру и жил один, много времени проводил в одиночестве и очень много размышлял обо всем, о творчестве своем и о творчестве других артистов. О том, что вообще происходит с музыкой в России. Я понял, что уже в какой-то мере преисполнился в экспериментах с трэп музыкой. Мне хотелось дать больше смыслов, больше наполнения музыке, насытить ее чем-то настоящим, передать свои реальные переживания, раньше такое я делал только в альбоме «Превосходный синий».
Мы со Степаном OSA день и ночь кукапили в апартах на Арбате подбирая нужные звуки и нарезая сэмплы. Спали по очереди и очень много курили. Наверное Степан — первый человек с которым я словил такой коннект. Тот кайф, когда вы весь день сидите над компом, а под утро слушаете ахуенную демку — словами не передать.
Ещё тогда я знал, что хочу дропнуть сборник демок для того, чтобы это был максимально сырой звук. (Когда я переслушиваю его сейчас, всё время тильтую со сведения, оно ужасное)
Я думаю, что эта мысль стала ключом из-за которого Native Strangers стал одним из сильнейших альбомов — вместо гонки за стримами я выбрал остаться самим собой и делать музыку, потому что я не могу без нее
Именно поэтому я считаю, что любая идея имеет место быть в музыке. Музыка в первую очередь — творчество которое не ограничено ничем и даже вы можете легко сделать то, что потом будут слушать люди вокруг.
Мы писали Native Strangers по ночам
Тогда работа над текстами шла очень быстро. Весь альбом я написал где-то за месяц, а остальное время мы работали над звучанием инструменталов.
Уже тогда были самые первые намеки на цензуру. Я понимал что моя музыка не закована в рамки запрещенных тем. Дольше всего перебивали биты — по 10 раз по 10 версий на один проект.
В итоге вот пришли к тому что есть.
Сама работа была ночная в основном мы со Степаном работали до самого утра. Периодически он засыпал на диване, я сидел, что-то натыкивал там, сидел, писал текста, будил Степана. Мы шли за кофе, пили кофе, садились снова писать. Почти не сводили ничего, я до сих пор каждый раз, когда слушаю, думаю, бля, как же плохо
Но, как я и говорил, сведение в данном случае не самое главное.
В тот момент я задавался вопросами самоидентификации и хотел понять своё предназначение, место в этом мире.
Тогда уже я четко понимал что в России появится тренд на искренность и я, как мне кажется, первый среди молодняка дропнул такой звук.